..|| kirai ||..
| it feels like walking on rusty nails, but the pain's not mine [c]
Мой милый ребенок, ложись, закрывай глазки. Я расскажу тебе историю об одном глупом монстре, который позволил себе человеческие эмоции. Запомни, ребенок мой, никогда не совершай таких роковых ошибок.

You will never understand how much watching other people-s pain gets me off.
Hearing their screams, knowing that I have the power of a god (с)

Наш монстр терзал людей клыками, потрошил на части их души, развешивал внутренности на заборах, бросался из окна бетонными блоками на их головы, потом после громкого - ббббаааах - прятался за подоконником и хихикал, отрывал людям голову, кидал остатки тел в стены от досады. О, он был всесилен. Ни один охотник не мог пробить ему шкуру. Он мило скалился в ответ, дразняще махая напоследок полой белого плаща в россыпях крови.
Однажды, ведя светскую беседу за столом, где маленькие девочки в белых платьицах были насажены на вертела, а виноград был из дамских пальчиков, он увидел напротив самые добрые на свете глаза. Они улыбались. И - о удивление - эти глаза не были на столе вместо блюда. Они принадлежали человеку, который будто бы не видел творящегося на столе, загнивающих остатков на стенах. Он смотрел монстру прямо в глаза и его собственные светились ласковостью и добротой. Теплом. Теплом, которого монстр не знал. Лишь изредка человеческая кровь, брызнувшая на руки из только что оторванной головы, была теплой. Но слишком быстро остывала. А тут тепло не кончалось. Зверь пригрелся. Заурчал. Испугался, засторонился.

Было бы куда бежать. Несчастный зверь. Глаза преследовали. Человек постоянно напоминал о себе в еле теплых каплях крови, которые уже не были достаточно горячи, чтобы согреть монстра, застрявшего в ледниковом периоде. Иногда монстру снились эти глаза и он горел в странном огне. Он не понимал, ведь его внутренности были заморожены. И иногда по утрам он видел, как запотевало окно от огромного количества испарившейся воды.

Однажды он снова увидел эти глаза. Один только взгляд сжег зверя полностью, заставив взвыть от беспомощности - так хотелось сгореть в этом огне, потому что ему наскучили эти крохи тепла крови. Ему наскучило все, что не приносит тепло. А это могла только доброта и обещание заботы в этих глазах. Монстр видел в них себя. Он так хотел подойти ближе. Но в результате лишь убегал, пряча полы наполовину чистого белого плаща.

Однажды монстр, почти распрямившись столкнулся носом к ному с Человеком. Первым порывом было - как и раньше - уничтожить, загрызть, оторвать голову, колотить об пол туда-сюда. Но. Пошла химико-физическая рекция. Тепло заставило оттаять самый толстый лед где-то в области сердце. Так отвалился первый кусок. И монстр упал на колени, прося дать ему, дать ему больше тепла. Тоскливо зарычал. Невыносимо ходить неполным. Нужно либо быть целиком ледяным, либо целиком оттаявшим. Человек улыбнулся и обнял монстра.

Человек стал заботиться о монстре. Монстр пробовал улыбаться, пытаться делать что-то приятное своими неуклюжими руками. Человек улыбался, подбадривая. Монстр согрелся. Ему так хотелось дать этому человеку почувствовать что-то подобное. Ощутить тот же огонь, который растапливает лед. Но человек был огнем, контрастом ему мог бы быть только лед, которого в нашем звере уже не осталось.

Монстру казалось, что он ничего дать Человеку не может. Начал переживать, кусать губы. И вдруг почувствовал, как бешено забилось согревшееся сердце. Монстр закричал от боли. Слишком резко проснулась кровь и застучала по съежившимся венам и капиллярам.

Монстр делился сомнениями с Человеком. "Смотри, я сомневаюсь. Странное чувство. Я. Знаешь, я хочу дать тебе то же, что дал мне твой огонь. Мне нужно дать тебе лед?" Человек улыбался и говорил, что ему всего достаточно. Он гладил монстра по голове, целовал в лоб. Монстр забыл, что он когда-то беспощадно убивал таких людей, как Человек.

Однажды Человек вернулся домой, наш зверь ждал его с улыбкой, протягивая руки для традиционных объятий. Человек ловко обошел его. "Наверное, он устал," - подумал монстр и забыл об этом. Так повторилось не раз, и лишь только тогда, как монстр сам обнимал Человека, тот отвечал ему Еле-еле обнимая в ответ. Наотмашь цел(у)я в лоб. Монстр стал замерзать. Он никогда не испытывал чувства холода. От этого стал еще жаднее до недостающего тепла. Убийство людей больше не приносило нужного чувства. ему нужно было определенное тепло. Монстр испугался во второй раз.

Однажды человек пришел и в ответ на протянутые объятия сказал "Я тебя больше не люблю". Монстр не понял о чем говорит человек. Что такое любовь? "Мне не важно где ты, согрет ты или тебе холодно. Если это, конечно, даст тебе понять то, что я чувствую. А точнее, ничего не чувствую". Монстр посмотрел на Человека, в его остывшие глаза, опустил руки и вдруг ему стало невыносимо холодно. Человек вышел за дверь. Монстр с резко потерявшими температуру внутренностями пошел в комнату, сел на диван и.. зарыдал. Он не знал, что он способен на такое. Из него лились горячие-горячие (!) слезы, он задыхался в вое, которого не мог издать. Прошел час. Он встал с дивана. Закрыл дверь на ключ, выбросил его. С непроницаемым лицом прошел до первого паба. И убил всех, из узоров крови нарисовал лица, имена, цветы на стенах. И ничего не почувствовал. Затем, где-то за городом он упал и почувствовал, что его обступил такой холод, о котором Человек говорил, что такое бывает, наверное только тогда, когда люди умирают. Монстр умирал.
Внутри у него не было ни тепла, ни льда, чтобы быть целым. Легкая добыча для охотников.

Монстр думал о том, что ему нужно что-то изменить, но в ответ беспорядочно убивал всех, кто попадался под руку. Безотчетно выл от дикой боли, когда новые кусочки льда пронзали оттаявшие горячие ткани. А потом наступила осень. Монстр впервые улыбнулся после того, как почувстовал, что органы снова потихоньку покрылись инеем. Он написал своей кровью "Я люблю тебя" на стенах своей квартитры, это видели все из окон. Все, кроме Человека, до которого это донеслось просто ветром, от которого тот лишь обзябло пожал плечами.

Монстр ходил за Человеком тенью, но видел, что тому ничего не было нужно. Монстр смог отдать ему лед, наполовину заморозив, когда сам же согрелся полностью. Ледяные слезы монстра, падая из окна распинали людей. Он не хотел уже этого, получалось случайно. Хоть красный и красиво смотрелся на белом.

Знаешь, потом, случайно столкнувшись снова носом к носу, Монстр по привычке обнял Человека. Поглядел, не увидел ответа и убежал, сожалея, что именно эти добрые (?) глаза не может разорвать на части и съесть вместо обеда.

С тех пор Монстр снова замерз почти весь. Только сердце так и не смогла покрыться до конца толстой коркой льда. Потому он прячется от охотников, а от каждой случайной встречи Человека или сна, где были Глаза, его сердце начинает гореть, ломаются кусочки льда и впиваются в красную ткань. Он просыпается и рычит от боли, закусывает чьей-то рукой, слышит хруст костей и успокаивается.

Иногда он хочет разрезать себе грудную клетку, чтобы вытащить этот мерзкий орган, что все время хочет тепла и не может замерзнуть до конца совершенно никак. Он хочет вытащить, сжать рукой и почувствовать последнее жидкое тепло лопающегося органа.
Он больше не машет красной полой плаща перед глазами охотников.

Знаешь, дорогой мой ребенок. Прошло столько лет с этой истории, а монстр еще жив, еле целый. Не умеющий покинуть один и тот же чудом не вымерший город. У этого города одно проклятье - Человек. Одно счастье - Человек. Благодоря ему жестоко умирают и остаются жить. По воле Монстра, который так хочет спиться когтями в собственное незамерзающее, но слегка подостывшее сердце.

Мой милый холодный ребенок, спи спокойно, я не дам тебе забыть о тепле.
Ты же чувствуешь, что я глажу тебя по щекам влажными руками.
Тсс, спи.

@музыка: (c) Velvet Acid Christ – Pretty Toy