| it feels like walking on rusty nails, but the pain's not mine [c]
Jun. 16th, 2008
3:20 PM



Ты хватаешь его за рубашку и отталкиваешь от себя к стене. Стена совсем не мягкая и твоя голова резко падает вперед. Больно, любовь моя? Иначе и быть не может. Со мной - никогда.
Если ты во мне раньше могла видеть только светлую сторону, то теперь я показываю тебе, что будет, если я вдруг стану презирать тебя, а для этого нужно совсем мало - только дай повод. Только дай повод.

Ты поднимаешь взгяд, в котором свинца больше, чем в мертвом теле, напичканном пулями из автомата [см. Википедию - концлагеря.]. А я почти умехаюсь - плавный переход от нежной улыбки к усмешке. Я так люблю и презираю тебя, что не знаю - смеяться или иронизировать.
Выпрямляешься, отходишь от стены, но я толкаю тебя обратно. Ты почти зла и раздражена моим поступком, а я кладу руку на шею и медленно, больно-пребольно, впиваюсь ногтями в тонкую кожу твоего горла. Шипишь, но тебе это не идет, потому что змея здесь я. Потому что теку ядом здесь только я. И я - единственный человек, кто имеет здесь на это право, потому что я презираю тебя.

Прикасаюсь губами к тому месту, где только что были мои ногти, провожу языком, оставляя блестящий густой след. Захлебнись мной, дорогая моя. Утони во мне. Умри. Я тебя презираю, как почти никого еще.

Я презираю тебя, потому что ты открыла мне себя больше, чем кому-либо еще. Потому что я увидел и узнал в тебе абсолютно все, не считая фактов биографии. Я презираю тебя, потому что ты слаба и не слаба одновременно. Потому что ты отрицаешь все, но сама же выходишь на противоречия в своих идеях.
>Я презираю тебя за то, что когда-то мне тоже пришлось немного открыться перед тобой.
И я ненавижу тебя за то, что именно тогда это было сделано с удовольствием.
А теперь во мне ничего не осталось, кроме презрительности, впившейся в кожу так крепко, будто меня кусает собака, а я даже отрвая ее, не могу заставить размокнуть клыкастую пасть.
>Ты открываешь рот и хочешь что-то сказать, но я быстрее: почти запихиваю свою руку тебе в рот и пальцами проникаю в горло. Ты пытаешься меня укусить, но рот у тебя куда меньше и ты слабже этого факта.
Скоро тебя стошнит прямо на меня, но мне не жаль ни одежды, ни себя, ни тебя.

Любимая, скажи, тебе нравится это? Тебя же стошнит еще раз, когда я поцелую твою блевотину, соберу языком, размажу ее по твоей шее.

Тебя сгибает пополам, пытаешься оттолкнуть меня, уйти на пошатывающихся ногах.. будто ты неумелый циркач и впервые ходишь на ходулях. Не спорю, если ты была бы циркачом, ты бы меня неплохо развеселила, и поэтому сейчас я сгибаюсь тоже, но с тихим смехом. Прислушиваюсь к себе - внезапно. Этой картине чего-то не хватает, чувствую слишком явно. Конечно, швыряю тебя, словно вещь, обратно к той злосчастной стене, хватаю за руки и жестко притягиваю их к себе.
>Ножиком, что на брелке ключей, провожу не очень сильно, но достаточно, чтобы судорожно прикладывать твои руки к своему лицу, своей груди, шее, пачкая их в этой красной жидкости, судорожно бьющей или текущей - мне уже без разницы - из твоих рук.. И я начинаю тебя хотеть.
>Всего-то стоило приложить свои окроваленные ладони к моему телу, как я тебя уже желаю так, что думать о том, как сделать тебе еще больнее становится неактуальным, бессмысленным.
>Тебе противно? Конечно, ты такого даже в самых страшных сна не видела, а что уж там говорить о реальноcти, в которой это люблю я.

P.S. И поверь, я-то умирать не собираюсь.
Многие пытаются пережить и уничтожить свою любовь и привязанность к людям, а я же всегда пытаюсь только пережить свое презрение к любимым людям.


Sincerely [or should I say `with fucking love?`],
Kirai.

@темы: Жизнь кажется невозможной, мне кажется это забавным /с/